– О! Именно над этим вопросом я и бьюсь. Вернее, не над его историей, а над будущим.– Вы хотите сказ — AstroStory

– О! Именно над этим вопросом я и бьюсь. Вернее, не над его историей, а над будущим.

– Вы хотите сказать, что….

– Т-с-с-с! – оборвал его на полуслове Кива Сергеевич. – Я предпочитаю не называть вещи своими именами.

– А как?

– Событиями в зоне большого Юпитера. Если он окажется в ближайшие дни в определенной точке, то кривая этого года может пройти совсем рядом с нами.

Прошло несколько минут. Миша сидел, ошеломленный. Ему казалось, будто какая-то неведомая сила перенесла его на страницы плохого фантастического романа. Реальность курганской жизни не соглашалась с рассказами Кивы Сергеевича; драконы, точки перехода, пересечение истории с астрономией, смертельная схватка лунников и солнцевиков рассыпались в снежную пыль при соприкосновении с ледяной ручкой уборной во дворе Мишиного дома. Рокот проезжавших по улицам автобусов, шлейфы морозного пара, тянувшихся из выхлопных труб, десятикопеечное пирожное «лодочка» в школьном буфете, домашние задания матери и валенки отца, стоящие у входной двери, протестовали против феерического смещения привычных понятий. На секунду, Мише даже показалось, что Кива Сергеевич дурачится, водит его за нос, но серьезность, с какой он смотрел на Мишу и тон всего разговора не оставляли места для подобных подозрений.

Вдруг его пронзила мысль. Такое выражение раньше он встречал только в книжках и всегда относил его к вольностям художественного стиля. Мысль, внезапно пришедшая в его голову, словно иголка препаратора нанизала на себя все странности, соединив их в одно целое. Феерическое вращение непонятных фактов остановилось, пронзенное соединяющей их мыслью.

«Он сумасшедший! Да, да, он просто сумасшедший. Не из тех, кого сажают в психушку, а тихо помешанный на своей работе, своем увлечении. И образ его жизни, и непонятно откуда взявшийся перевод старинного манускрипта, россказни о драконах, лунниках, точках перехода – все это просто шизофрения, порождение больного ума. Обыкновенных хулиганов он принял за преследующую меня секту! Как же я сразу не понял, не сообразил».

Мише стало жарко, кровь прилила к лицу, а на лбу выступили капельки пота.

– Согрелся? – спросил Кива Сергеевич. – Хороший чай я тебе заварил, видишь, как пробило.

Волну жара, окатившую Мишу, он приписал давно выпитому чаю.

«И что же теперь делать? – лихорадочно размышлял Миша. – Как вести себя дальше? С психами ведь никогда не знаешь, куда поведет их сумасшествие. Рассказать родителям? Но тогда все кончится, и построение телескопа, и ночные бдения в обсерватории, и рассказы о драконах. Жалко. Но если не относиться к ним серьезно, а понарошку, будто к сказкам, то почему нет?»

Миша поднял руку и, прикоснувшись к груди, слегка прижал. Под толстой тканью пальто, прощупывалась трубочка. В ней, туго закрученный, лежал кусочек пергамента – охранная грамота.

«Значит и это бред, и ежевечернее талдыченье абракадабры, тоже». А он уже привык, ложась в постель, быстро проборматывать нашептанное Кивой Сергеевичем заклинание, и с чувством исполненного долга спокойно погружаться в зеленую оторопь сна.

«И Хеврон. Снова Хеврон. Как быть с ним, в какую часть распадающейся мозаики мира вставить этот фрагмент?»

Второй раз за последние полгода пришло к Мише странное название из далекой страны. Первым движением памяти сочетание букв напоминало о вороне, но потом вставал перед глазами шеврон с непрошеным пятачком, или дребезжал в ушах пьяненький матерок. Это был первый слой, пена примитивных ассоциаций. Вспоминая прошедшее лето и разговор с Марком, Миша повторял про себя, нашептывал, даже напевал – Хеврон, Хеврон, Хеврон, – и хрипловатое имя города удивительным образом волновало и тревожило воображение. Почему-то рисовалось погружение в таинственные полости земли, вырытые в велюровой темноте таинственные подземные ходы, норы и переходы. Откуда набегал поток причудливых ассоциаций, Миша не понимал, но чувствовал даже не животом, а спиной, что какая-то часть его «я», его жизни, его будущего, непонятным пока образом привязана к этому городу.

Страницы: 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

5. АБСОЛЮТ
И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. И стало так. И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так. И наз …

ОТ АВТОРА
В 1795 году в Эдо (старое название Токио) по приглашению первого министра прибыл один из старейших людей Японии — крестьянин Мамиэ. Ему было 193 года. На вопрос министра, в чем секрет его долголет …

3. ФОРМЫ БЕССМЕРТИЯ
Множественность форм существования человека — факт, достаточно известный, по крайней мере в эзотерической литературе. Почти все источники исходят из возможности существования человека в четырех ос …

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: